Konesil Последнее обновление:15 мая 2022 г. 9:55

Я существую? 

 

Меня зовут Эмили, мне десять лет и зачастую меня пугают собственные мысли, я никому об этом не говорю, ведь никогда не слышала подобного от своих подруг и из-за этого становится ещё более страшно. Вдруг я ненормальная? Вдруг я сошла с ума? Мне бывает очень сложно уложить это все в голове, меня чаще всего это мучает ночью и так сильно, что хочется кричать. Я держусь, не говорю ни маме, ни бабушке, только моему другу и бывшему однокласснику Джону. Только он не сможет обратиться в психиатрическую клинику и отправить меня туда на лечение. А я уверена, что так сделают мама с бабушкой, когда узнают о моих тайных мыслях.

 

Все это началось одной ночью, когда мне было… Это было, когда мне мама пела колыбельную, поэтому не помню своего точного возраста тогда. Она тихо качала меня, убаюкивала меня, но спать от этого совершенно не хотелось. Меня вдруг стало посещать странное чувство некого возбуждения. Хотелось вырваться из её рук, устроить истерику и закричать. То, как она качала меня вызывало что-то вроде нервного тика или я не знаю, как это правильно называется… Меня ужасно бесило это. Зачем она это делала? Меня никак это не умиротворяло и не успокаивало, только разжигало гнев и ярость. Тогда я решила просто закрыть глаза и сделать то, что от меня требуется, но перед глазами появилась нить. В моих мыслях эта нить стала разрастаться и превратилась в спираль. Сначала она медленно закручивалась, а дальше все быстрее и быстрее увеличивала свой темп. С этой скоростью и увеличивалось мое раздражение в этот момент, но открыть глаза и прекратить все я не могла. Не помню как, но я провалилась в сон…

 

Такое у меня было до десяти лет, а затем стали появляться странные мысли. Если раньше это была только шатающая психику и нервы спираль, то теперь что-то стало обладать моими мыслями.

 

В один момент я сидела в классе в школе и на меня словно что-то нашло. Я вдруг почувствовала, что меня нет. Что меня просто не существует здесь, что я не могу сидеть за партой, разговаривать и что-то трогать, мне казалось, что мои мысли и мое тело не могут существовать так вместе. Я думала, что меня нет, я не существую, это просто оболочка, я не могу жить среди них всех, не могу расти… Как это возможно? И неужели меня ждет конец? Неужели я когда-то умру. Я умру. Стало страшно. Меня словно парализовали эти мысли. Я не могла отвлечься или не думать об этом. Я брала предмет, ощущала его, но думала, что это все невозможно. Как это вообще происходит и почему? Хотелось вернуться туда, где меня этой нет, я считала себя не настоящей, но также я не знала, где могу быть той самой собой, которой себя ощущала. Ощущала я только свои мысли, которые твердили лишь одно: тебя нет, ты не существуешь, это все ложь.

 

Не знаю как, но я вытерпела тогда до конца урока, а потом просидела в туалете трясясь от этих мыслей. Я пыталась понять, что со мной случилось, умывалась несколько раз, но не помогала. Накатила большая усталость и дрожь во всем теле, меня морозило словно началась лихорадка и тогда я сказала об этом учительнице. Меня отправили домой с опасно низкой температурой. И я осталась лечиться дома на целую неделю.

 

Они существуют? 

 

Эта неделя показалась мне адом. Меня не покидал тремор и тревожность, мама не знала, что делать, но в больницу я просила её не обращаться. Я ужасно боялась, что там каким-то образом узнают о моих мыслях и тогда лечиться придется от чего-то другого. За это время я очень мало спала, ничего не могла делать, только лежала и смотрела мультики. Бабушка с мамой каждые четыре часа давали мне горячий чай, так как температура моего тела постоянно падала. Они поддерживали мою жизнь, как могли, но вылечить не могли. Возможно, дело было в демонах внутри меня, это они праздновали очередную победу над моими мыслями, но тогда и голос мой стал пропадать, я мало говорила, а если и делала это, то тихо, дабы не посадить его окончательно.

 

Но в один день мне стало лучше. Я смогла самостоятельно встать с постели, у меня появился аппетит и я даже поиграла со своими любимыми куклами. В этот день мне написал мой друг Джон. Он сообщил о том, что переводится в другую школу, я спросила причину, но он сказал, что это семейное и не может рассказать. Мы договорились поддерживать связь на расстоянии.

 

 Хоть мне и стало лучше, но мой режим был сильно сбит. Поздно вечером я лежала в гостиной на диване и смотрела мультики. Спиной ко мне сидела бабушка и тоже смотрела телевизор. Не знаю, правда ли ей это было интересно или же она уже уснула, но она не двигалась. Вдруг я услышала голос и обернулась. Мама была в этот день в ночную смену на работе, да и голос этот сильно отличался от её. Повернув голову, я никого не увидела. Странно. Снова голос в стороне кресла, я опять развернулась и вновь никого. Я подумала, что это как обычно начинаются мучения в моей голове, поэтому решила на этот раз игнорировать их, ведь бабушка никак не реагировала, а значит она их не слышала.

 

— Эмили, — произнёс голос с той самой стороны.

 

 Это был голос моей бабушки. Я не верила этому, пока он снова не позвал меня. Ну не может быть такого! Бабушка сидит с другой стороны. Если бы она хотела ко мне обратиться, то я бы услышала это именно оттуда и второй раз она бы обязательно повернулась ко мне! Я решила убедиться в своей ненормальности и смело повернула голову в сторону кресла… На нём сидела бабушка… Я не могла поверить своим глазам и от испуга закричала. Наверное, все соседи слышали мой крик, поэтому бабушка, сидевшая на кресле стала успокаивать меня и даже потянула свою руку ко мне, но я отскочила подальше на диван. Я пыталась убедиться, что все это мне кажется, но это была копия моей бабушки, она была одета так, как она настоящая сегодня.

 

— Кажется, на сегодня хватит тебе мультиков, пойдем спать, — сказала бабушка сидевшая на кресле, но я не могла доверять ей.

 

— Нет, ты… Ты не моя бабушка, — дрожащим голосом говорила я, вставая с дивана и отходя от неё ближе к выходу.

 

— Эмили? — сказала она, словно я и правда сказала что-то обидное, но я пояснила.

 

— Моя бабушка сидит на диване и смотрит телевизор! — только сейчас мне стало непонятно то, почему мой крик не испугал мою настоящую бабушку. Может это просто происходит в моей голове, а на самом деле я уснула? В подтверждение своих слов я кивнула в сторону, где сидела моя бабушка.

 

— Эмили, — сказала бабушка, сидевшая на кресле и я на неё смотрела, все дальше отходя к выходу. — Но ведь там никого нет… — я не могла поверить её словам. Как её здесь нет, если я её вижу? Как?! Я бегала глазами от одной бабушки к другой и не могла понять, какая из них настоящая. Я запуталась, стало очень страшно и за долгое время я вновь услышала голос в своей голове. Он звал меня к себе. Это была бабушка, я видела, как бабушка сидевшая на диване стала оборачиваться ко мне и я бы поверила, если бы вовремя не поняла, что это голос в моей голове, а та бабушка молчала и медленно поворачивалась.

 

— Эмили, тебе стало хуже? — спрашивала бабушка сидевшая на кресле и начала вставать, но я испугалась и закричала на неё, чтобы она оставалась на месте и не смела подходить ко мне. Она схватилась сердце и села обратно. А тем временем я наблюдала за другой бабушки.

 

 Когда та все же развернулась ко мне полностью лицом, я еще больше испугалась и закричала, я кричала так сильно, что они обе обездвижелись на время. Лицо её было ужасным. Оно было размазано, изуродовано, словно её очень сильно били. Там невозможно было разобрать, где находятся глаза, нос и рот. Мне стало противно так, что я снова затряслась, но желание убежать из этого места было более важным на данный момент для меня. Я рванула с места в прихожу, пока они были поражены моим криком. Возможно, я даже оглушила их, что даже радовало. Надев быстро летние шлепки и схватив куртку с вешалки, я вылетела из квартиры. Быстро спустилась по лестнице в подъезд, а затем и вовсе во двор.

 

На улице было холодно, сильный ветер и непонятно от чего я тряслась больше от страха или от холода. Я надела куртку, которую успела схватить и подняла глаза на окна своей квартиры. В ней горел свет, но никого не было. Я боялась, уверена была, что не вернусь туда сегодня и дождусь возвращения мамы с работы. Было страшно, что сейчас из парадной вылетит моя лжебабушка и прикончит меня. Но этого не происходило все время, когда я смотрела на дверь.

 

Что это было я не могла понять. У меня были галлюцинации? Сложно было думать из-за холода, мысли словно медленно плыли в голове не удерживаясь для размышлений ни на секунду. Я засунула руки в карман и прошла к лавочке, дабы не стоять тут всю ночь.

 

Он существует? 

 

Я была крайне удивлена и счастлива, когда в кармане нащупала свой телефон. Первым, кому я хотела написать разблокировав смартфон это была мама.

 

Эмили. 1.08

 

Мама когда ты вернешься домой? 

 

Я искренне надеялась, что она ответит сразу и скажет, что работы сегодня немного и она совсем скоро придет, но я ошибалась. Мама не прочитала мое сообщение, поэтому я решила ещё написать одному из немногих людей, чей номер был у меня в контактах.

 

Эмили. 1.24

 

Джон привет. Вероятно ты уже спишь, но а я не могу, меня вновь мучают эти ужасы. Я сейчас сижу на улице и мне жутко страшно. Я только что видела двух своих бабушек у нас дома. Ты представляешь?! Кажется я окончательно схожу с ума…

 

Я написала все это и чувствовала, как мне стало легче. Я стала ощущать себя свободно, словно он мне помог хорошим советом, а на самом деле он даже не прочитал сообщение, как и мама. Только когда я писала Джону такое происходило и я не понимала почему. Я пыталась писать все свои мысли на бумагу, но это не помогало. Только за последние дни, когда он перевёлся в другую школу и мы стали больше общаться перепиской. Это было странно, но лишь радовало меня.

 

Джон. 1.27

 

Не переживай ни о чем, Эмили, а лучше иди обратно в дом. Скорее всего это снова все показалось, а так ты просто мерзнешь на улице. 

 

Я понимала, что он прав, но идти обратно… Я просто не могла, вернуться обратно для меня было тем же, что и подписать смертный приговор и идти в неизвестность, которая может убить. Я не знала, что меня ждет, но от этого боялась ещё больше.

 

Джон. 1.30

 

Иди, Эмили! 

 

Написал ещё одно сообщение Джон, хотя я не ответила ему и на предыдущее.

 

Эмили. 1.31

 

Джон, а почему ты так поздно не спишь? 

 

Написала я, на что в ответ получила песню с названием «Колыбельная». Я доверяла Джону, поэтому включила её сразу, мне думалось, что он таким образом хочет успокоить меня. Когда я включила запись, то ничего не поняла, это был какой-то шум с непонятными еле слышными голосами.

 

 Я пыталась вслушаться, но ничего не выходило и я начинала понимать, что это пора заканчивать. Я поставила песню на паузу, но она не выключилась — бывает, поэтому я нажала ещё раз и снова ничего не происходило, тогда я решила просто выключить звук, но это также не получалось. Злость нарастала во мне с бешенной скоростью и тогда я уже достала аккумулятор из телефона, в надежде, что это точно решит проблему, но нет.

 

Звук был и не прекращался ни на секунду. Шум и голоса, много голосов — самые разные: молодые, старые, кричащие и смеющиеся. Я была в отчаянии и со всей силы бросила телефон на землю, он разлетелся на кусочки, но не помогло и это. Тогда я поняла, что эти звуки лишь в моей голове, я включила тот трек не на телефоне, а в своей голове и так просто его не выключить. Не биться же головой об землю или лавочку, верно? Хотя, была такая мысль.

 

 Я закрывала уши так сильно, как могла и это на удивление немного помогало, тогда эти голоса становились, как в вакууме, плохо слышными и загруженными, но как правило, если притупляется одно чувство, то обостряется другое, так произошло и сейчас со мной. На улице было ужасно темно, не светила даже луна, что уж говорить про фонари, которых во дворе не было.

 

Но я видела. Не все, а белые светящиеся силуэты. Они были белые, непонятной формы, у них не было лица и вообще частей тела. Просто большие тени двигались ко мне и это от них исходил этот ужасный звук. Я чувствовала, как сходила с ума. Хотелось убежать, но бежать было некуда, да и где гарантии, что в другом месте не случится такого же. Я зажмурила глаза так сильно, как только могла и закрыла уши, а после… После я, наверное, упала в обморок.

 

***

 

— Эмили, Эмили, — слышала я ласковый голос мамы сквозь сон. — Что ты здесь делаешь? — раскрыв глаза я поняла, что уснула на скамейке. Людей во дворе ещё не было, но мама уже вернулась с работы.

 

— Мама! — обрадовалась я… Я начала вспоминать все случившееся, но это давалось с большим трудом и от этого голова начинала сильно болеть, я за неё схватилась руками и мама запереживала.

 

— Голова болит? Солнышко моё, пойдем скорее домой, дам тебе таблетку и все расскажешь, — ласково сказала мама и погладила меня по плечу, с сожалением.

 

— Нет! Давай не пойдем домой, — запротестовала я, ведь точно помнила, что тут нахожусь потому что в дом нельзя.

 

— Что ты такое говоришь, пойдем… — мама взяла меня за руку, но мне было настолько страшно от этого, что сопротивляться я не могла. Вновь все тело пробила дрожь и дикий ужас. Я не знала, что нам ждет дома, но мы шли и, как мне казалось, шли к своей смерти.

 

Мы ехали в лифте, когда мама решила, что мне уже стало лучше и я могу рассказать ей причину такого своего поведения, но я не могла признаться в таком. Я не сумасшедшая. Я решила соврать, ведь мама спросила почему я разбила телефон. Про случайность вариант отпадал сразу, ведь он был сломан гораздо сильнее, такое даже никакому восстановлению не подлежит.

 

— Я злилась, — начала я с правды. — Я злилась на Джона, я с ним переписывалась и мы поругались. Он все никак не хотел говорить причину своего перевода в другую школу, — я говорила это спокойно, словно на все сто процентов уверена в своих словах, но мама по всей видимости мне не верила. Её лицо стало бледным и каменным, она смотрела на меня как на ненормальную.

 

— Эмили, — сказала она, когда лифт привёз нас на нужный этаж, но мама так и стояла, даже когда я вышла. Она смотрела на меня с ужасным недоверием. — Джон не переводился в другую школу. Он утонул на речке и его, кстати говоря, до сих пор не нашли. Разве ты не знала?

 

— Что? — спросила я. Как такое может быть? Я с ним общалась, он же мне писал… Он же? Или кто-то другой?.. Все-таки теперь я не была ни в чем уверена.

 

Я смотрела на маму, но словно в пустоту и она на меня также. Кажется, она боялась теперь идти со мной, а я теперь нет. Теперь мне хотелось узнать, что же творится дома. Что вообще происходит со мной и этим миром.

 

— Мама, — сказала я. — Пойдем? — но она лишь помотала головой. Теперь я потеряла доверие в её глазах, она боялась меня и мне стало так обидно, что слезы потекли сами. А в этот момент двери лифта медленно закрылись, но лифт не ехал. — Мам? — спросила я, ведь явно были какие-то неполадки.

 

Все величие во мне. 

 

Я думала, что если сейчас помогу ей как-то выбраться, она послушает меня еще раз и тогда я расскажу ей всю правду, даже если и попаду после этого в психбольницу.

 

— Вызывай лифтера, я сейчас к тёте Агате схожу, но я не успела и отойти к лестнице, как лифт рухнул. Он просто упал вниз. Я не знаю, что произошло, я закричала от страха и понимания, что мама там. Я подошла к месту, где был лифт, теперь там была пустота, а внизу все, что осталось от падения. Наверное, порвался трос. Может быть, было лучше, если бы я находилась там же? Мамы больше нет и защитить меня от квартиры и того, что меня может там ждать тоже некому. Теперь я осталась одна и как бы не было страшно с этим надо жить. Смириться и быть смелой, другого варианта просто не было. Я думала, что стоит сделать сначала: пойти в подвал или все-таки в квартиру? Думаю, такой шум не остался незамеченным жильцами дома и лучше уж они меня позовут, когда узнают, что под завалом моя мама, чем я буду стоять рядом и ждать, когда они найдут её. Не хочу все это видеть.

 

Возможно, я поступала слишком жестоко, бесчеловечно перед своей мамой, но теперь её все равно нет, теперь некому стыдить меня за такой поступок. Я смотрела на всю эту картину ещё пять минут, а затем отошла, когда услышала на нижних этажах разговоры людей. Голоса соседей вернули меня в реальность и я поняла, что надо не стоять, а действовать.

 

Подошла медленно к двери и наконец-то взялась за ручку, поразмышляла над этим поступком несколько секунд и поняла, что за последнее время мое мнение менялось слишком часто. Находясь во дворе я не хотела идти сюда, а затем даже не обращая внимание на трагедию, случившуюся с моей мамой, иду домой. У меня даже не было слез, я гораздо сильнее переживала, когда она отказалась идти со мной. Но не сейчас. Сейчас, кажется, я снова не управляла собой. Это был кто-то другой, кому надо, чтобы я делала так, как он хочет и не сопротивлялась.

 

Что ж, я на самом деле и правда устала от этого бегать, пусть будет так, как должно произойти. Сердце начало биться быстрее от волнения, но я продолжала нажимать на ручку, пусть и медленно, но делала это. Затем вздох и дернула дверь на себя, естественно, она поддалась. Её кроме меня некому было закрывать. Теперь я была готова узнать, что там было после моего ухода ночью.

 

Я медленно прошла в квартиру, а там тишина. Такая угнетающая, я в принципе за последнее время редко слышала тишину, а сейчас, как будто её слишком много, она окутывала и давила на мозг. В такой атмосфере сложно находиться, но делать больше нечего. Не снимая обувь, ведь мне может понадобиться быстро выбегать отсюда, прошла дальше по коридору.

 

И вот я уже стояла перед той самой комнатой, откуда бежала ночью. Тихо. Так тихо, будто тут и правда спокойно и безопасно. Я не знала, что меня ждет, но толкнула старую деревянную дверь и та открыла мне вид в гостиную. Сначала я не видела ничего устрашающего или неприятного. Может там и правда нет никого, мне просто это причудилось? Я неспешно прошла внутрь, оглядела постепенно комнату: телевизор до сих пор работал, но не показывал изображение, видимо какой-то сбой, на диване лежало одеяло, которым я укрывалась, когда смотрела ночью мультики. И все обычно, но после этого я перевела внимание на кресло…

 

На нём сидела бабушка, склоняя голову, видимо спала. Получается, на кресле все-таки была она настоящая? Значит, это были просто галлюцинации и я могла разбудить её и все рассказать? Я надеялась, что она простит такое мое поведение.

 

— Бабуль! — радостно сказала я, но реакции никакой не последовало. — Бабушка! — чуть громче произнесла, но снова она ничего не ответила. Очень странно.

 

Теперь я все же насторожилась, но все же решилась потрогать её за плечо, может тактильный контакт повлиял бы сильнее, чем слова, которые она могла просто не услышать. Как только я дотронулась до её плеча, часть моей ладони, докоснувшейся бабушки, начала гореть. Я кричала и не понимала, почему такая боль пронзает кожу. Это чувство было ужасно, словно я упала на асфальт и обтерла руку, но только в тысячу раз сильнее. Я посмотрела на ладонь и правда, она покраснела, словно от ожога.

 

— Бабушка! — крикнула я уже со злостью, но та никак не отреагировала, а сидела в прежнем положении. Я решилась развернуть её к себе, ведь кажется, она даже не дышала.

 

Я понимала, что скорее всего получу такое же ощущение ещё раз, но делать было нечего. Для того, чтобы по возможности оградить кожу, взяла край полотенца и дотронулась им до прежнего места, заставляя тело бабушки опрокинуться на спинку кресла. То, что я увидела повергло меня в шок.

 

Я закричала так сильно, как не кричала никогда, но мне казалось, что меня не слышно вовсе. Все её лицо было изуродовано. Оно было выжжено. Все красное, с характерными болячками, а в некоторых местах ещё хуже. Там не было кожи и вовсе, раны достигали мяса лица. Все было красное, бесформенное. Уже нельзя было разобрать, где нос, где глаза, а где рот — все ровное и однотипное. Я боялась ещё раз трогать, ведь мне казалось следующее движение и я увижу сильнее то, что находится под кожей на её лице. Бабушка и без того была старенькой, а от этого и вовсе становилось противно.

 

Я бы и дальше разглядывала в ужасе её лицо, если бы мое внимание не привлекла другая вещь — одеяло.

 

Из-за того, что я использовала его, чтобы докоснуться до бабушки и не получить ожог самой, оно начало дымиться и довольно сильно. Вот и ещё одна проблема. Я стала тушить его, но не могла это делать в полной мере из-за больной руки. Я махала руками, но теперь дым стал превращаться в огонь — я сделала только хуже. Пыталась потушить огонь и в тоже время смотрела на бабушку, мне казалось, что она может ожить, ну или же меня до сих пор смущал её вид.

 

В один момент я перевела взгляд на не работающий телевизор, а если быть точнее на то, что находилось за ним — окно.

 

Можно просто выбросить одеяло в него. Это будет лучше, нежели дома будет пожар. Я побежала к подоконнику, раздвинула шторы и открыла окно. На меня сразу подул холодный ветер и на одеяло тоже. Я обернулась и увидела, что оно разгорается ещё сильнее, а значит нельзя терять ни минуты.

 

Взявшись за край, который ещё не был в огне, стала тянуть его на себя. Оно было огромным и я могла легко в нём запутаться. Став спускать огромное и тяжёлое, при этом горящее, полотно вниз, это и произошло. Когда уже большая часть была опущена и оставалось самое сложное, я запуталась в нём и шторах, которые раздувал ветер и упала вниз.

 

Да, я была вовсе не аккуратна и не думала о безопасности, когда стояла на подоконнике, но не могла поступать иначе из-за своего низкого роста. Мне повезло, я задержалась за часть одеяла, но сделала это неудачно. Я держалась обожженной рукой, которая адски горела. Я не смогла такое долго терпеть и отпустила.

 

Я не знала, что меня ждет по приземлению, поэтому не было страшно. Я не думала о том, что могу умереть, поэтому упав, этого и не произошло. Встав с земли довольно просто и даже без какой-либо боли, я подняла голову вверх. Занавески полыхали огнём вместе с одеялом, которое свисало с окна.

 

Подумав, что нужно срочно идти к тёте Агате и все ей рассказать, попросить о помощи, я двинулась к её дому — он был напротив. Я засмотрелась на свою квартиру и даже не заметила машину, когда переходила дорогу, как и не заметила она меня. Я уже была готова к столкновению, но его не произошло. Хоть я и замерла на дороге, но машина проехала дальше.

 

Что…? Она проехала… Сквозь меня? Я огляделась на машину — едет. Посмотрела на себя — целая. Посмотрела на землю ниже окна моей квартиры — а там я… В смысле я? Это я лежу там на земле с пробитой головой? Но как же… Я же тут! Я вернулась обратно. Это и правда была я. Я стояла и смотрела на себя. Выходит я все-таки разбилась и умерла? А что же будет дальше?

 

Ко мне подошёл длинный парень — худой, он был во всем чёрном: чёрная длинная кофта, которая явно ему велика, облегающие штаны и чёрная шляпа. Из-за его роста, не могла увидеть его лица — а может это смерть? Может так она выглядит и сейчас заберет меня? Но нет, парень смотрел именно на мое тело, а после стал тенью и словно вселился в меня. Но не ту меня, которая видела это все, а ту, которая лежала с разбитой головой на земле.

 

Я видела, как мое тело поднимается и оживает. Нет, это уже была не я. Это существо смотрела на меня, моими глазами, это оно охотилось за мной все это время и ему нужно было лишь мое тело. Теперь его используют как образ, руководят, словно марионеткой и этот симбиоз зла и маленькой девочки сжигал меня убивающим, страшным, не моим взглядом. Только теперь я не боялась, я была рада освободиться от ужасов и кошмаров, ведь теперь у меня была только душа, которая стремилась к тете Агате, дабы спасти её от собственного облика.

 

А что ждало меня в этом мире? Сожаление, что однажды я позволила этому существу вселиться в мою душу, обладать моими мыслями, чтобы потом бросить их и получить желаемое. Теперь я могла только наблюдать за этим и страдать ещё больше, ведь моя душа умереть не могла.

 

Что ждало мое тело теперь в этом мире? Я, так полагаю, величие. Ужасное, мрачное, которое готово творить страшные дела с новыми маленькими детьми, взрослыми или старыми, успешными или бедными людьми. Я почему-то была уверена, что такое случилось не только со мной. У каждого есть история и я обязательно расскажу свою, когда приду спасти кого-нибудь случайно включившего белый шум.

    `
  • Konesil

    Еще никто не написал комментий, будьте первым!

Пару слов от автора

  • Konesil

    Автор устал и пьет чай с печеньками

© copyright All rights reserved by FanfCLUB 2021